От фиксированной модели к изменчивому спектру.

Джеки сидела в своей небрежно припаркованной машине в нескольких кварталах от дома после напряженного “счастливого” часа с друзьями.

Когда они собрались вместе, одна из подруг Джеки проговорилась о концерте, на который несколько друзей, по-видимому, ходили без неё. Услышав это, Джеки почувствовала себя опустошённой из-за знакомого чувства отчуждения и отвержения. По дороге домой, в одиночестве, под влиянием всё более мрачных мыслей о случившемся, её унижение переросло в ярость (более знакомое и оттого более комфортное чувство), и она резко остановилась, чтобы написать им сообщение.

Пальцы Джеки летали по экрану, пока она яростно набирала текст своего обвинения: они знали, что это её любимый певец. Они заставили ее чувствовать себя глупо. Это она познакомила их с его музыкой! Они знали, что ей было тяжело, и могли бы хотя бы быть честными с ней. Узнать, что друзья от нее скрыли это было для нее унизительным.

Остановившись, Джеки вспомнила, как её подруга Грейс избегала зрительного контакта, когда они прощались. От этой картины у неё засосало под ложечкой. Грейс была её лучшей подругой — как она могла так поступить с ней?!

Высказав свои мысли, Джеки почувствовала лёгкое облегчение и продолжила перечислять обиды на тех, кто не встал на её защиту. Наконец, когда она испытала катарсис, она перестала печатать, и в ней зародилось слабое чувство осторожности. «Ты же можешь пожалеть о том, что отправила такое сообщение, — подумала она. — Что, если им это надоест и они вообще перестанут тебя приглашать?»

Но нет, их предательство было слишком серьёзным, чтобы оставить его без внимания. Лучше быть честной и бороться, чем терпеть унижения. Она резко вдохнула и нажала «Отправить».

Джеки напоминает тебе кого-нибудь из твоих знакомых?

Правда в том, что поведение Джеки, возможно, достойно сочувствия, но оно не является чем-то необычным. Оглядываясь назад, можно сказать, что ей не помешало бы замедлиться и задуматься о том, что произошло и почему это её расстроило, прежде чем она предприняла ответные действия. Но это легче сказать, чем сделать. Когда большинство из нас испытывают сильные чувства, такие как гнев и унижение, очень сложно признать свои автоматические защитные реакции и поставить под сомнение свое понимание событий.

Как психотерапевты, мы можем поддаться искушению свести поведение Джеки к диагностическим критериям или определить, что у неё ненадежная привязанность, и двигаться дальше, но давайте откажемся от такого категоричного мышления. Когда мы называем себя или своих клиентов людьми с ненадежной привязанностью, или избегающей, тревожной, дезорганизованной, мы непреднамеренно превращаем гибкое, динамичное состояние человека в нечто жёсткое и неизменное, что скрывает тонкие нюансы, которые свойственны людям.

Конечно, большая часть литературы о стилях привязанности основана непосредственно на исследованиях, которые требуют от нас распределять людей по категориям, поэтому стремление навешивать ярлыки понятно. Но когда терапевт считает, что в клиенте есть что-то неизменное — например, характер или темперамент, — как это влияет на нашу способность ему помочь? Как это влияет на наши действия и терапевтические результаты?

Современный спектр регуляции привязанности (MARS — The Modern Attachment Regulation Spectrum)

Есть ли у Джеки в прошлом история небезопасной привязанности? Строго говоря, да. Её воспитывала бабушка, Мими, пока её мать лечилась от зависимости. Мими любила Джеки, но боролась с депрессией и редко была эмоционально доступна для неё. Джеки, которая знала, что люди могут исчезнуть, как её мать, следила за настроением бабушки и стала её опекать, чтобы поддерживать с ней связь. Её способность читать других людей стала её суперспособностью в более позднем возрасте, но ожидание отвержения и предательства во всех её отношениях создаёт проблемы и часто заставляет её чувствовать себя униженной, отвергнутой. Ей кажется, что с ней плохо обращаются, что вызывает у нее бурные чувства, которые другим кажутся чрезмерными.

Но есть и хорошие новости. Если мы, как её психотерапевты, сместим фокус с надежной привязанности на безопасное функционирование, мы сможем составить чёткую дорожную карту для повседневной жизни, которая поможет ей понять свои личные паттерны и то, что ей нужно изменить.

Безопасное функционирование более доступно и, следовательно, потенциально может изменить нашу жизнь в большей степени, чем более широкий идеал надежной привязанности. Это состояние ума, в которое мы можем вернуться после нарушения регуляции, а не категория, к которой мы либо принадлежим, либо нет. По мере того, как мы учимся распознавать различные состояния безопасности, мы понимаем, как чаще функционировать безопасно.

Основываясь на нашей интеграции современной теории привязанности и нейробиологии отношений, концепция «Спектра современной регуляции привязанности» (MARS) помогает таким клиентам, как Джеки, выйти за рамки патологического восприятия себя. Это помогает ей увидеть, что перед тем, как она отправила то злополучное сообщение, её нервная система просто переключилась с одного спектра континуума на другой (с безопасных отношений на защиту). Именно из-за этого у неё бешено колотилось сердце, а в животе всё переворачивалось, подпитывая её уверенность в том, что она знает причину проблемы, а значит срочно нужно выразить свое возмущение.

Если бы мы измеряли состояние Джеки с помощью системы MARS, мы бы сказали, что она попала в «красную зону». Её нейрорецептивный сонар правильно определил потенциальную угрозу отношений — её друзья пошли без неё, а её подруга Грейс была холоднее, чем обычно, когда они расставались, — и это автоматически привело её систему привязанности в состояние повышенной готовности. Другие люди, у которых другой нейронный паттерн восприятия событий, могли не заметить едва уловимых изменений в поведении Грейс, а могли заметить и забеспокоиться о том, что происходит с Грейс.

Подчеркнем, что мы бы не стали патологизировать реакцию Джеки и не стали ставить ей какой-либо диагноз. Вместо этого мы постарались, чтобы она поняла, что дисрегуляция и неуверенное поведение — это часть всех нас. Даже те из нас, у кого преобладает надежный тип привязанности, могут перейти в режим защитного поведения.

И наоборот, те, у кого даже самые серьёзные нарушения и проблемы с привязанностью, могут большую часть времени вести себя уверенно.

Идея состоит не в том, чтобы опровергнуть глубину и широту более чем полувековых исследований привязанности или поставить под сомнение полезность категорий привязанности. Вместо этого мы хотим помочь перенести эти исследования в клиническую среду, которая может быть более полезной для большего числа людей в их повседневной жизни. В конце концов, каждому из нас может быть полезно узнать о своей нервной системе, о том, как мы взаимодействуем с другими людьми, и о навыках, необходимых для безопасного функционирования.

Различные цвета активации привязанности

Когда мы используем модель MARS с клиентами, упрощая объяснения о нейронных связях, сначала мы рассказываем о системе защиты и контакте. Если мы сможем помочь клиентам осознать, что они вышли из надежного контакта и находятся в настоящий момент в режиме защиты – это уже огромная победа.

В случае с Джеки она могла бы сначала сказать: «Чёрт, да, я взвинчена», а затем придумать историю, чтобы найти объяснение своему состоянию и поведению. Но если бы она провела в режиме защиты чуть больше времени, она смогла бы понять, что она не сумасшедшая — её друзья действительно что-то делали без неё, и другие, возможно, тоже чувствовали себя обделёнными. Но её тело реагирует как в состоянии большой угрозы. Тело реагирует так, будто ее обида — это 10 баллов, хотя, возможно, на деле это скорее 5-7 баллов. Подтверждение того, что она права (в какой-то степени), может помочь ей почувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы начать исследовать свою реакцию.

Так же мы можем рассмотреть другие реакции, поместив их в цветовой спектр, где стрелка перемещается между синим, зелёным и красным цветами. Этот подвижный спектр представляет собой состояния активации привязанности, возникающие во время межличностного общения.

В середине спектра находится зелёная зона. Здесь мы можем думать и чувствовать одновременно, думать о себе и о другом человеке, заботиться о том, как мы выглядим, быть гибкими и сочувствующими в своих реакциях. Конечно, никто не остаётся в этой безопасной зелёной зоне всё время. Это скорее путеводная звезда, к которой мы стремимся, когда выходим из безопасного состояния. Как только клиенты узнают, как выглядит их «зелёная зона», это помогает им отличить это безопасное состояние от состояния, в котором их тело чувствует угрозу.

Безопасное функционирование в «зелёной зоне» не означает, что вы должны быть «милым». Напротив, когда мы находимся в этой интегрированной нейронной сети, мы можем быть уверенными и эффектными в своих высказываниях, или мы можем предпочесть не говорить вовсе на острые темы. Нам легко быть щедрыми и добросердечными. Мы можем позволить себе поддаваться влиянию чужих точек зрения, не теряя себя. Мы можем испытывать сильные чувства и сохранять ясность ума, а также понимать, как мы выглядим в глазах других. Кроме того, отношения в безопасной «зелёной зоне» не всегда означают, что мы хотим или нуждаемся в социальном взаимодействии. Мозг у всех работает по-разному, и для кого-то одиночество может быть самым прямым путём к этому безопасному концу континуума.

Когда мы не находимся в «зелёной зоне», мы можем испытывать стресс, когда воспринимаем угрозы в нашем мире отношений. В этот момент включается наша защитная система, и мы склонны полагаться на знакомые защитные стратегии, которые помогают нам справляться с эмоциями и напряжением. Наши привычные модели реагирования и то, как часто мы на них полагаемся, формируются под влиянием нашего индивидуального и культурного опыта, систем, в которых мы живём, и нашей текущей ситуации. В MARS мы называем эти более устойчивые модели нашими картами привязанности (это немного более широкое понятие, чем внутренние рабочие модели).

Некоторые из нас, как Джеки, научились держать свою систему привязанности в состоянии повышенной готовности, уделяя больше внимания страху потери отношений (красная активация). Другие могут с большей лёгкостью переключиться на синюю активацию, чтобы полностью отключить систему привязанности. На синей стороне спектра мы более замкнуты и в большей степени полагаемся на свой интеллект и здравый смысл, чтобы оправдать свой гнев и действия, что помогает нам снизить эмоциональную экспрессивность в себе и подавить её в других. Это сделано для того, чтобы чувствовать себя в безопасности, но на самом деле смещение в сторону синего часто проблематично (если мы считаем, что с нами «всё в порядке», а проблема в эмоциональном состоянии другого человека). Чем дальше мы смещаемся в сторону синего, тем больше теряем связь с чувствами. Из-за этого мы можем считать, что находимся в безопасности, хотя на самом деле находимся в более уязвимом состоянии из-за того, что воспринимаем что-то как угрозу.

Иногда, вместо того чтобы двигаться по спектру привязанности-активации от зелёного к синему, а затем к красному, когда мы сталкиваемся с угрозой отношений, мы можем испытывать сбивающую с толку смесь активации и дисрегуляции. Когда это происходит, это означает, что мы, возможно, попали в зону дезорганизации, представленную разноцветной лужей, которая находится под спектром. Находясь в этой луже, мы можем испытывать сбивающую с толку смесь мыслей и чувств или впадать в оцепенение и диссоциацию. Реальная цель, когда это происходит, — не двигаться напрямую к регулируемой «зелёной» зоне, а стать менее дезорганизованными. Это означает, что нужно яснее понимать, что мы чувствуем, чтобы вернуться к более предсказуемому спектру, независимо от того, в каком цвете мы находимся. Это поможет нам почувствовать себя в большей безопасности, что необходимо для перехода к более регулируемому состоянию привязанности.

Солнцезащитные очки MARS

Ключевым понятием в концепции MARS является научное признание того, что при нарушении регуляции наш мозг фактически искажает поступающую информацию о взаимоотношениях. Помня об этом, клиенты, подобные Джеки, могут исследовать эти искажения восприятия и предсказуемые закономерности, которые их вызывают, без стыда, который так часто возникает при осознании.

Например, если наша карта привязанности находится в безопасной зоне или если мы находимся в безопасном, «зелёном» состоянии, мы воспринимаем информацию наиболее точно. Мы можем воспринимать критику, не преувеличивая то, что говорит другой человек, видеть свои недостатки, не критикуя себя, и видеть недостатки других без преувеличений. Представьте, что вы смотрите на жизнь через чистые очки.

Однако, когда мы покидаем «зелёную зону», наши «линзы восприятия» смещаются и начинают фокусироваться по-другому. Согласно исследованиям мозга, когда мы испытываем тревогу и перемещаемся в «красную зону», мы более эмоциональны, запоминаем болезненные взаимодействия более детально и надолго, склонны к негативным интерпретациям неоднозначных событий. Это как смотреть на все в красных очках с увеличительными стеклами.

Когда наша привязанность смещается в сторону синего, наши очки делают противоположное тому, что делают большие красные очки: они искажают информацию, блокируя важные сведения о взаимоотношениях, в том числе невербальные и едва заметные эмоциональные проявления. Исследования с помощью функциональной магнитно-резонансной томографии показывают, что мы, например, не замечаем и с меньшей вероятностью запоминаем негативные взаимодействия. Мы упускаем из виду сигналы других людей и снижаем собственную эмоциональную выразительность. Представьте себе крутые тёмные очки-авиаторы, которые блокируют двухстороннее межличностное взаимодействие.

А когда мы настолько дезориентированы, что попадаем в «радужную» лужу, представьте, что с нас сорвали солнцезащитные очки и всё вокруг размыто. Таким образом, цель состоит в том, чтобы выйти из состояния дезориентации и снова надеть очки, чтобы вы могли начать распознавать и упорядочивать свои мысли и чувства — это шаг к ощущению безопасности.

Вот что важно: люди в «красной зоне» — не истерички, в «синей зоне» — не бесчувственные; находиться в луже — это нормально, а Джеки не просто «выпендривается» на обочине, когда пишет сообщение. Ей трудно сдерживать свои чувства, она слишком сосредоточена на том, что, по её мнению, грозит разрывом её дружбы с Грейс, и пытается наладить эту дружбу, выражая себя и свои эмоции. Поскольку она рано научилась цепляться за людей, чтобы они не уходили, она расстроена из-за ощущения, что Грейс может отдалиться от неё.

Для Джеки путь к исцелению лежал через восстановление безопасности. На терапии мы помогли ей взглянуть на свои действия не с точки зрения «правильно/неправильно», а с точки зрения человеческой биологии. Она смогла понять своё состояние. После этого она переключилась на рефлексивное, любопытное состояние ума, в котором она смогла исследовать причины своего расстройства в безопасной терапевтической среде.

Предоставив ей некоторые языковые средства и визуальную модель сложной динамики привязанности, мы помогли Джеки распознать свои паттерны, понять свои реакции и увидеть, как она может работать над более надёжными отношениями в дружбе.

 

Авторы: Sue Marriott, Ann Kelley.

Источник: Psychotherapy Networker (№1, 2025)

Подписывайтесь на мой Telegram-канал «Вишнякова о психологии и жизни»