Разрыв любовных отношений всегда травматичен. Некоторые люди справляются со своими переживаниями за несколько недель, другие застревают на долгие годы. Способность пережить травмирующее событие зависит от индивидуальных особенностей человека, устойчивости его психики, продолжительности любовных отношений.

Считается, что человек самостоятельно способен справиться со своими переживаниями после травмирующего разрыва любовных отношений в срок до шести месяцев. Если дисфорические реакции продолжаются более, чем полгода, это указывает на наличие проблем. (Узнать, есть ли у вас любовная травма можно здесь)

Последствия любовной травмы могут привести к таким психическим заболеваниям, как депрессия, биполярное расстройство, обсессивно-компульсивное расстройство, генерализованное тревожное расстройство, паническое расстройство, алкогольная и химическая зависимость, психосоматические заболевания.

 Иногда последствия любовной травмы бывают очень драматичными. Ниже описан случай из клинической практики Ричарда Б. Росса.

Пациент, которого я встретил несколько лет назад, является примером того, как синдром любовной травмы может спровоцировать манию. Единственная причина, по которой Майкл (назовем его так) пришел ко мне, заключалась в том, что его давний друг (назовем его Питер) уговорил Майкла встретиться со мной.

Питер был моим давним пациентом. Он решил, что с поведением Майкла что-то не так. Майкл все отрицал и отказывался идти к психиатру. Более того, Майкл был уверен, что дела у него как никогда шли хорошо. Он согласился прийти ко мне только для того, чтобы успокоить своего друга.

Майклу было 25 лет, он был молод и красив. Его густые, черные как смоль волосы были уложены и аккуратно зачесаны назад. Он был чисто выбрит, аккуратно одет в повседневную одежду. Майкл широко улыбался, выглядел счастливым, оживленным и энергичным. Он рассказал, что несколько месяцев назад он наконец «раскрыл себя». Он только закончил писать сценарий и едет в Лос-Анджелес, чтобы продать его за «несколько миллионов долларов».

Когда я спросил Майкла, почему он думает, что продаст свой сценарий за такую большую сумму, он ответил: «Увидишь фильм и поймешь».

Майкл рассказал, что недавно он уволился с работы агента по прокату автомобилей и приехал в Вашингтон погостить у друга. Не так давно он разорвал свои двухлетние отношения со своей девушкой Сюзанной, на которой он должен был жениться. Незадолго до расставания Майкл и Сюзанна пригласили своих родителей на ужин, во время которого обсуждали план свадьбы. Вечером после ужина Сюзанна сказала, что хочет отменить свадьбу и будет лучше, если они разорвут отношения. Через две недели она уехала на Западное побережье, чтобы начать карьеру певицы. Майкл показал фотографию Сюзанны, девушка была очень красивой.

Пока Майкл рассказывал мне свою историю, он постоянно улыбался, говорил, что все сложилось к лучшему и ему доставляет удовольствие знакомиться с другими женщинами. Он утверждал, что стал настоящим «пикапером» и больше не хочет чувствовать себя привязанной к одной женщине.

Майкл позволил мне поговорить о нем с Питером. Питер рассказал, что Майкл приехал к нему два дня назад. Похоже, что Майклу не нужен сон, так как сразу по прибытию в час ночи он начал звонить своим старым знакомым, с которыми не общался много лет. Он звонил всем подряд всю ночь и рассказывал о предстоящей поездке в Калифорнию и о многомиллионной сделке. Когда Питер попросил Майкла не звонить людям в такое время, тот начал кричать на Питера, что это не его дело и чтобы он оставил его в покое. Ночные телефонные разговоры Майкла остановило лишь то, что он не мог найти некоторые номера старых друзей. Питер отметил, что воинственность Майкла в ту ночь была не характерна для него. Так же он видел сценарий, о котором говорил Майкл, — там было всего лишь 20 страниц сумбурно написанного текста. Питера очень беспокоило душевное состояние друга.

Когда я спросил у Майкла о его потребности во сне, он ответил, что сон – это пустая трата времени. «Слишком много нужно сделать и слишком мало времени для этого», — сказал он. Тогда я спросил у Майкла, чувствует ли он усталость, он ответил, что нет. «Мне просто больше не нужен сон», — сказал он. Майкл не выглядел усталым, был оживленным и болтливым. Он отказался от обследования и лечения, но согласился позвонить мне, если передумает.

То, что быстро взлетает, обычно громко падает. Когда такие пациенты, как Майкл, находятся в гипоманиакальном или маниакальном состоянии, за этим часто следует период депрессии. И это то, что произошло с Майклом дальше.

В конце нашей встречи с Майклом я ему сказал, что по моему мнению у него маниакальное состояние, возможно, спровоцированное разрывом с его невестой. Его ответ был: «На самом деле Сюзи оказала услугу нам обоим». Я уговаривал Майкла пройти обследование, предлагал ему стационарную психиатрическую госпитализацию, просил позволить мне лечить его амбулаторно. Майкл ответил, что у него нет никаких психических проблем и отказался от всех предложенных вариантов. Так как я знал, что он собирается в Лос-Анжелес, я дал ему список нескольких мест, куда он мог бы обратиться, если решит, что нуждается в помощи. Я настоятельно рекомендовал ему начать лечение.

Я до сих пор не понимаю, почему я решил позвонить Майклу несколько дней спустя. Возможно, я был слишком обеспокоен его состоянием и хотел более мягко ему сказать, что он нуждается в лечении. Я позвонил в квартиру Питера, Майкл снял трубку. По его голосу я понял, что что-то не так. Я хорошо помню тот страх, который почувствовал. Майкл говорил очень медленно, его зубы стучали, его голос звучал отстранённо. Я спросил у него как дела и после долгой паузы он ответил: «Думаю, не очень хорошо».

— Почему? – спросил я.

— Люстра упала с потолка, – ответил Майкл.

— Как это произошло? – спросил я, после чего снова последовала долгая пауза.

— Я пытался повеситься. – ответил Майкл как ни в чем не бывало.

В пару секунд я перелистал все страницы в ежедневнике и нашел адрес Питера, чтобы вызвать туда полицию.

— Где Питер? – спросил я, пытаясь тянуть время.

— Он на работе, — Майкл сделал паузу и добавил. – Он рассердится.

— Почему?

— Я сломал его фен, — ответил Майкл.

— Как ты его сломал?

— Я положил его в ванну… в воду.

Не было необходимости слушать его дальше. Когда приехала полиция и сотрудники пожарной службы, им пришлось выломать дверь, чтобы войти. Они нашли на полу люстру, на которой Майкл пытался повеситься, с привязанной к ней петлей. Ванна была наполнена водой и в ней лежал фен. Он пытался убить себя током в ванне. Майкл также проглотил все таблетки из аптечки Питера и глубоко порезал оба запястья. Майкл пробыл в реанимации три дня, прежде чем удалось перевести его в психиатрическое отделение. Когда я впервые увидел Майкла в психиатрическом отделении, он сидел неподвижно в кресле с опущенным взглядом. Он был растрепан и небрит, одет в больничную пижаму. Руки Майкла были черно-синими из-за внутривенных капельниц, а на обоих запястьях были толстые повязки. Потребовалось наложить 50 швов, чтобы закрыть рваные раны.

— Я никчемная гниль, — медленно и тихо произнес Майкл.

— Что?

— Я никчемная, вонючая, грязная гниль! – сказал он громче и его голос задрожал. – Сьюзи была права, бросив меня. Она все знала. Она поняла, какой я дурак, и убежала от меня так далеко, как только могла.

Я был потрясен таким резким переменам Майкла.

— Пожалуйста, поговори с ней, — Майкл опустил голову и жалобно заплакал.

И хотя я знал о маниакально-депрессивном состоянии Майкла, меня поразило с какой скоростью он скатился в депрессию. Я разговаривал с Майклом и мысленно благодарил плохую конструкцию, из-за которой люстра свалилась с потолка, когда он хотел повеситься. На его шее были все еще видны следы от веревки.

Для большинства людей после любовной травмы перепады настроения не столь трагичны, как у Майкла. У людей, предрасположенных к расстройствам настроения, могут происходить драматические циклические реакции как ответ психики на любовную травму. Настроение у таких людей может резко повыситься, но силы мозга не безграничны и их, так же внезапно, как гравитация, прибивает к земле.